Да,
Да, ничего, твердо ответил я. И вообще, ты бы лучше плакала в жилетку мужу.
Слезы сразу прекратились, она с изумлением поглядела на
меня:
Ты грубиян!
Вероятно! ответил я. Не стоило так далеко ехать, чтобы понять это.
Она смотрела на меня, будто видела впервые.
Сказать было
Сказать было нечего, ибо сердце мое было холодно и слезы Жанны до него не доходили.
Не плачь. Слезами ничего не вернешь.
Ничего? вздрогнув, спросила ока.
Очевидно, в это слово она вложила какойто скрытый смысл, но я пропустил его мимо ушей.
Старые гликяносмуглые
Старые гликяносмуглые турки в замызганных фресках торговали на уголках жареными орешками. Перед маленькой невзрачной городской гостиницей расселась дебелая проститутка, усталая, но, видимо, довольная своими сверхдоходами военного времени. Красная бархатная юбка задралась выше колен, и массивные, заплывшие ляжки демонстрир
Меня вели,
Меня вели, как положено, посередине улицы, но это не мешало мне глазеть по сторонам, не стыдясь ни конвойных, ни своего жалкого вида. Я дышал свободной жизнью и не мог надышаться.
А в городе ничто даже не намекало на то, что гдето в мирз бушует жестокая война. В тени только что распустившихся каштанов играли в таблу; щ
Только тогда
Только тогда я сообразил, что тоже вооружен. Я со всех ног пустился за бегущими и стал быстро нагонять их. Со стороны моста снова затрещали выстрелы, потом автоматная очередь. Ктото из бежавших передо мной пошатнулся и упал ничком на землю. Увлеченный общим порывом, я чуть было не пробежал мимо, но сознание врачебного до
Когда я
Когда я протянул к ней руку, вдруг сухо затрещали выстрелы.
Впрочем, сначала послышалось только два выстрела, почти одновременных. За ними коротко и нервно прострочил автомат, затем несколько одиночных выстрелов и тишина.
Кто с оружием, за мной! громко скомандовал дядя Нико.
Я видел, как он побежал к мосту, не
.. Они
..
Они пошли дальше, и голоса их постепенно замерли вдали. Я так и не понял, зароются они в стог или же до утра будут слоняться по дорогам. Когда голоса затихли, старик тихо шепнул:
Ты слышал?
На этот раз я все слышал.
Опасно, пробормотал
Опасно, пробормотал он.
Чего опасного? Они вчерашней ночью прошли, сейчас уже, наверно, в Сербии.
Да нет, я о поручике думаю. Вдруг нас хватится?
Так и пойдет он нас искать! уверенно сказал низкий. Кишка у него тонка ходить ночью по полю.
Передо
Передо мной был совсем не тот старик, что лежал рядом со мной в тюрьме смиренный, беспомощный человек, которого я так жалел. Он шагал проворно, как мальчишка, весь соткан ный из чувств и нервов. Он все видел, все слыш
Я попрежнему
Я попрежнему ничего не слышал.
Запахло мукой! с какойто покорной грустью сказал он. Пшеницу мелют…